Наше лето прошло под знаком Марка Твена, Приключения Тома Сойера. Еще в мае я открыла вот этот сайт и стала читать с дочкой главу за главой (со смартфона). Осилили лишь двадцать. Потом не стерпели и включили фильм. Наш, отечественный, прекрасный!
Как он понравился Тае! Как она воспринимала каждый кусочек! - ну конечно, ведь мы подробнейшим образом прочувствовали книгу, все характеры и переживания героев.
О виртуозности языка Марка Твена:
Получаю особое удовольствие от стиля. Часто нахожу такой прием - оксюморон, знаете? Сочетание несочетаемого, например, "красноречивое молчание" - это лайт версия, а как вам: "бушующее море равнодушия" (Кажется, это С.Е.Лец) :)
Вот, оцените сами у Марка Твена:
"...окончание речи было встречено взрывом безмолвной благодарности."
А так же "мрачное блаженство", "приятнейшее страдание". приходится много говорить о детской психологии, противоречивой натуре героя или о том, как автор описывает влюбленность.
Для ценителей процитирую кусочки:
"И так ему сладко было лелеять свои горести, что он не хотел тревожить этого настроения никаким легкомысленным удовольствием или грубым весельем: оно было слишком священно для них."
"Потом он вспомнил о цветке. Он достал его, смятый и увядший, и его мрачное блаженство удвоилось."
"Эта картина вызвала такой приступ приятнейшего страдания, что он возился с ним без конца, варьируя на все лады и представляя себе его все в новом и новом свете, пока не истрепал окончательно!"
***
О тетке Полли:
"Подобно многим простодушным существам, она немножко гордилась своим талантом в темной и таинственной дипломатии и свои самые прозрачные намеки считала чудесами тонкого подвоха."
Или вот:
"Она подписывалась на всевозможные периодические и шарлатанские "Друзья здоровья", и напыщенное невежество, которым они были пропитаны, казалось ей верхом мудрости. Вся их болтовня о вентиляции, и о том, как ложиться в постели, и как вставать, что есть, что пить, сколько движений делать, какое настроение духа поддерживать в себе, во что одеваться, — все это было для нее свято, как Евангелие, и она никогда не замечала, что журналы текущего месяца обыкновенно отвергали все, что рекомендовали месяц тому назад. Она была простодушна и честна, и поэтому легко становилась жертвой обмана. Она собирала эту шарлатанскую макулатуру и шарлатанские снадобья, и таким образом вооруженная смертью, гарцевала, выражаясь метафорически, на коне бледном, "и ад следовал за нею".
***
Если по началу я думала, что хорошо бы прочитать сюжет, погрузившись в перипетии, получая из книг тот опыт, на который не стоит отваживаться в реальной жизни (побег из дому, нечаянный свидетель убийства, отшельническая жизнь на острове, блуждание по лабиринту пещеры...), то в процессе чтения акцент с сюжета сместился на стиль, на язык, на отдельные единицы, на которые мы бы могли обогатить свою речь. Ну разве можно оставить девятилетнего ребенка наедине с этими: "он шествовал с величавой спесью, приличествующей пирату"?
Дам здесь кусочек про возвращение Тома, после побега из дому на пиратский остров, после того, как в городе признали мальчишек пропавшими и уж было не отпели их в церкви, как утопленников:
Каким героем чувствовал себя Том! Он теперь не прыгал и не вертелся, а шествовал с величавой спесью, приличествующей пирату, на которого обращены взоры общества. Так оно и было. Он делал вид, что не замечает взглядов, не слышит разговоров, вызываемых его появлением. Но они были для него слаще меда и сахара. Мальчики поменьше бежали за ним, гордые тем, что их видят в его обществе и что он терпит их присутствие. Они вряд ли бы гордились больше, если бы он был барабанщиком впереди процессии или слоном во главе зверинца, въезжающего в город. Мальчики одного с ним возраста притворялись, будто и не знают о его похождениях, но это им не мешало изнывать от зависти. Чего бы они не дали за его темную, загоревшую кожу и лучезарную славу, но Том не променял бы их даже на цирк.
В школе дети до такой степени носились с ним и Джо и смотрели на них с таким красноречивым восхищением, что оба героя в скором времени невыносимо зазнались. Они начали рассказывать о своих приключениях жадным слушателям, — но только начали, — добраться до конца было невозможно с их богатым воображением. Когда же, наконец, они достали трубки и равнодушно принялись пускать клубы дыма, их слава достигла зенита.
Том решил, что теперь он обойдется без Бекки Татчер. С него довольно славы. Он будет жить для славы. Теперь, когда он так отличился, она, пожалуй, сама захочет выставляться перед ним. Пусть себе — она убедится, что он может быть таким же равнодушным, как и некоторые другие. Наконец она явилась. Том сделал вид, что не замечает ее.
Глава, которую мы читали медленно и внимательно, тысячу раз останавливаясь и задавая вопросы, почему да как? Зачем эти двое так друг друга мучили? Ведь можно было быть проще :) а как бы повела себя ты? Почему они нужны друг другу больше всех на свете, а ведут себя, словно враги? Что мешало отбросить лишнее, простить обиды, оставить гордость и примириться и жить счастливо? - один из возможных ответов: замысел автора мешал :) роман настолько увлекательный, что не отложишь в сторонку, пока не дочитаешь до конца, по-английски "page-turner".
***
Ревность раскаленной лавой пробежала по жилам Тома. Он готов был возненавидеть себя за то, что упустил шанс к приглашению, когда Бекки сама предлагала его. Он ругал себя дураком и всеми бранными словами, какие только приходили ему в голову. Он чуть не плакал от досады. Эми весело болтала, потому что сердце ее пело, но у него отнялся язык. Он не слышал, что она говорит, и когда она умолкала в ожидании ответа, бормотал что-то в знак согласия, часто совершенно невпопад. Несколько раз он как будто неумышленно возвращался за школу, чтобы терзать свои глаза ненавистным зрелищем. Он не мог удержаться от этого. И просто с ума сходил, убеждаясь, что Бекки Татчер не видит, даже не подозревает о его существовании в этом мире. На самом деле она видела его, и знала, что выиграла битву, и радовалась, что он страдает так же, как страдала она. Веселая болтовня Эми становилась невыносимой для него. Том намекнул, что он занят, что у него есть дело, что ему некогда. Тщетно девочка продолжала щебетать. Том думал: "О, черт бы ее побрал, когда она отвяжется!" Наконец он сказал, что ему надо заниматься, а она ответила наивно, что будет ждать его после школы. Он поспешно ушел, ненавидя ее от души.
- Что чувствовали Эми и Альфред? Как скоро они распознали истинное отношение к ним наших героев? Когда они поняли, что ими просто воспользовались для того, чтобы вызвать ревность? Они попали в глупое положение? Какие эмоции это могло в них пробудить? Досаду, злобу, жажду мести? Желание отвоевать свое? Или насмешку, улыбку, вздор, поскорей бы забыть и оставить влюбленных в покое? Как бы повела себя ты?
***
А вот мой самый любимый кусочек, где такие точные выражения, как: "благодарное счастье" и "не являлся страдать".
В полдень Том убежал домой. Совесть его не могла больше выдерживать благодарного счастья Эми, а ревность — выносить новые муки. Бекки продолжала смотреть картинки с Альфредом, но по мере того как время шло, а Том не являлся страдать, ее торжество начинало омрачаться и интерес пропал.
***
Даже незамысловатая фраза: "Принимая во внимание все обстоятельства, у него не было основания жалеть ее" - вызывает у десятилетнего читателя затруднения. Бывает, дети читают сложные, взрослые произведения, не вникая в детали, может быть, проносясь "над текстом", что не мешает уловить суть, следить за развитием сюжета, - это прекрасно, это тоже навык. Но подобное чтение развито не у каждого ребенка, моя дочка не получит удовольствия, если "ничего не понятно", бросит книгу. А когда мы вместе - удается вовлечь чтением по ролям или вопросами "почему" и "как", чтобы до конца раскрылся смысл, - не все лежит на поверхности :) - получается очень приятное и полезное занятие!
Предлагаю еще один кусочек текста, где "очнулась от своей летаргии", "отрицание только ухудшило дело" и "она сделала над собой усилие и промолчала" (текст взят отсюда)
Через несколько минут пришел учитель, и все уселись по местам. Том не особенно интересовался уроком. Он то и дело поглядывал на скамьи девочек. Лицо Бекки смущало его. Принимая во внимание все обстоятельства, у него не было основания жалеть ее, однако же он не чувствовал никакого торжества. Но обнаружилась порча хрестоматии, и Том на время был поглощен собственными делами. Бекки очнулась от своей летаргии и с интересом следила за происшествием. Она не думала, что Тому удастся вывернуться, если он будет отрицать, что пролил чернила, и не ошиблась. Отрицание, по-видимому, только ухудшило дело. Бекки думала, что будет рада этому, и старалась уверить себя, что она рада. Но уверенности не было. Когда началась расправа, ее подмывало встать и выдать Альфреда Темпля, но она сделала над собой усилие и промолчала, так как, — говорила она себе, — "он наверно скажет, что я разорвала книгу. Ну так и я не скажу ни слова, хотя бы для спасения его жизни".
